Nejt&Manich
Зеркала и совокупление отвратительны, ибо умножают количество людей.
Фандом: Л.Н.Толстой, "Анна Каренина"; И.С.Тургенев, "Ася".
Название: без названия
Автор: п.резидент
Пейринг: Анна Каренина /Ася
Рейтинг: не выставлен; PG, фемслэш
Жанр: не выставлен; кроссовер, AU
Размер: драббл
Ссылка: www.diary.ru/~Frostmorne/p69307264.htm
Разрешение на размещение получено.

Есть такой сорт женщин, которые способны на великие подвиги, на самые мужественные из решений, но - единожды. В один миг они бросают на чашу весов всё, чем жили прежде, и уже не могут поднять, даже увидев, что жертва отвергнута привередливой судьбой. Анна Аркадьевна Каренина, брошенная женщина тридцати с лишним лет, с неудобным прошлым и ужасающим будущим, решила в довершение всех потерь бросить себя сама - под поезд. Поезд казался ей верным средством подвести черту; столь бездумная, постыдная, нелепая жизнь заслуживала сразу двух кровавых черт.
"Очень жалею, что записка не застала меня. Я буду в десять часов", - небрежным почерком писал Вронский.
"Так! Я этого ждала!" - сказала она себе с злою усмешкой.
Две горничные, ходившие по платформе, загнули назад головы, глядя на нее, что-то соображая вслух о ее туалете: "Настоящие", - сказали они о кружеве, которое было на ней. Молодые люди не оставляли ее в покое. Они опять, заглядывая ей в лицо и со смехом крича что-то ненатуральным голосом, прошли мимо. Начальник станции, проходя, спросил, едет ли она. Мальчик, продавец квасу, не спускал с нее глаз. Кудрявая барышня в широкополой шляпке под вуалью взглянула на нее с нездоровым любопытством. Высокий молодой офицер, ее спутник, странно сощурил глаза.
"Боже мой, куда мне?" - все дальше и дальше уходя по платформе, думала она. У конца она остановилась. Дамы и дети, встретившие господина в очках и громко смеявшиеся и говорившие, замолкли, оглядывая ее, когда она поравнялась с ними. Она ускорила шаг и отошла от них к краю платформы. Подходил товарный поезд. Платформа затряслась, и ей показалось, что она едет опять.
"Туда!- говорила она себе, глядя в тень вагона, на смешанный с углем песок, которым были засыпаны шпалы, - туда, на самую середину, и я накажу его и избавлюсь от всех и от себя".
Она хотела упасть под поравнявшийся с ней серединою первый вагон. Но красный мешочек, который она стала снимать с руки, задержал ее, и было уже поздно: середина миновала ее. Надо было ждать следующего вагона. Чувство, подобное тому, которое она испытывала, когда, купаясь, готовилась войти в воду, охватило ее, и она перекрестилась. Привычный жест крестного знамения вызвал в душе ее целый ряд девичьих и детских воспоминаний, и вдруг мрак, покрывавший для нее все, разорвался, и жизнь предстала ей на мгновение со всеми ее светлыми прошедшими радостями. Но она не спускала глаз с колес подходящего второго вагона. И ровно в ту минуту, как середина между колесами поравнялась с нею, она откинула красный мешочек и, вжав в плечи голову, шагнула вперед, и упала бы под вагон, если бы чей-то острый локоток не вонзился пребольно ей под ребра, и неясная сила, зацепив за талию, не опрокинула ее навзничь на каменную кладку.
"Что? Что это?" - спросила она одними губами, мигом высохшими и почти запекшимися от горя. Буйно извитые чужие локоны попали ей в рот, и она замолчала пораженно, полностью убитая и оглушенная звуком уходящего состава и безмолвного ужаса всех этих некрасивых людей. В спину ей вдавились крючки корсажа, заколка сорвала тонкую полосочку кожи с затылка, а грудь онемела от двойного удара - так перехватывало дыхание, когда Вронский бывал нетерпелив и горяч, швырял ее на узорный ковер и собственным телом прижимал к полу. Но теперь вес был меньше, а дыхание над ухом - чаще; Анна Аркадьевна выдохнула сама, закашлявшись, и вес вовсе убрался, и давешняя барышня в шляпке - теперь без шляпки, в остатках модной прически - встала рядом с нею на колени, и подняла ее за плечи, и встряхнула грубо и зло.
"Не смейте больше никогда этого делать, дурная, гадкая женщина, вы напугали меня!" - закричала в лицо, не скрывая слез, и страшная гримаса исказила красивые капризные черты.
"Прекрати кричать, Ася, Анна." - приказал без строгости ее красивый кавалер, подойдя близко, и Анна Аркадьевна, хотя до того она не кричала вовсе, расплакалась беспомощно и по-детски, закрыв лицо ладонями в порванных перчатках. Через миг они рыдали уже вместе, обнявшись, словно мать и дочь, и их волосы спутались, и потеки смывшейся пудры смешались на щеках, и молодой военный в отчаянии гнал зевак: "Идите, идите своею дорогой, оставьте в покое этих несчастных женщин!"

@темы: Литература, фемслэш